Биография В.В. Маяковского

1893

Владимир Владимирович Маяковский родился в Грузии 7 (19) июля 1893 в селе Багдади Кутаисской губернии. Его отец, лесничий Владимир Константинович Маяковский (1857–1906) происходил из запорожских казаков. Прадед отца Кирилл Маяковский был полковым есаулом Черноморских войск, что дало ему право получить звание дворянина. Впоследствии поэт написал в стихотворении «Нашему юношеству»: «Столбовой отец мой дворянин». По отцовской линии бабушка Ефросинья Осиповна приходилась двоюродной сестрой известному писателю и историку Г.П. Данилевскому.

Мать поэта Александра Алексеевна Маяковская (1867–1954) – дочь капитана Кубанского пехотного полка Алексея Ивановича Павленко, участника русско-турецкой войны 1877-1878 гг., кавалера Георгиевской медали «За службу и храбрость», а также других воинских наград. «Отец, Владимир Константинович, лесничий; высокий, широкоплечий, с черными волосами, зачесанными набок, с черной бородой, загорелым, подвижным, выразительным лицом. Огромный грудной бас, который целиком передался Володе. Движения быстрые, решительные. Веселый, приветливый, впечатлительный. Настроения сменялись часто и резко. …Хорошо владея речью, он пересыпал ее пословицами, прибаутками, остротами. Знал бесчисленное множество случаев и анекдотов и передавал их на русском, грузинском, армянском, татарском языках, которые знал в совершенстве.

Мама – Александра Алексеевна – среднего роста. Глаза карие, серьезные, смотрят немного исподлобья. Довольно высокий лоб, нижняя часть лица немного выдается вперед. Волосы каштановые, всегда зачесаны гладко. Лицом Володя похож на мать, а сложением, манерами – на отца» (Л.В. Маяковская, 1931).

У Маяковских кроме сына были две дочери: Людмила (1884–1972) и Ольга (1890–1949).

Семья Маяковских жила в доме местного жителя Константина Кучухидзе на нижнем склоне горы, возле моста через реку Ханис-Цхали. В первой из трех комнат, снятых В.К. Маяковским, находилась канцелярия лесничества. В смежной комнате родился В.В. Маяковский.


1897

С четырех лет Володя любил, чтобы ему читали, особенно стихи. И мать читала ему Крылова, Пушкина, Лермонтова, Некрасова. А когда она не могла откликнуться на его просьбу, плакал. То что, ему нравилось, легко запоминал и потом выразительно декламировал наизусть.

Когда подрос, стал залезать в пустые чури (большие глиняные кувшины для вина) и читал стихи оттуда. Кувшины резонировали и голос звучал громко, гулко.


1898

В 1898 году к своему дню рождения, которое совпадало с днем рождения отца, выучил стихотворение Лермонтова «Спор» и выступил перед многочисленными гостями. К этому времени относится и его первый экспромт, связанный с приобретением фотоаппарата:

Мама рада, папа рад,
Что купили аппарат.


1899

В шестилетнем возрасте Маяковский выучился сам, без помощи взрослых, читать. Первая книга "Птичница Агафья" детской писательницы Клавдии Лукашевич не понравилась.

«К счастью, вторая – "Дон-Кихот". Вот это книга! Сделал деревянный меч и латы, разил окружающее» (В. Маяковский. «Я сам»). «Обычно Володя брал книгу, набивал карманы фруктами, захватывал чего-нибудь своим друзьям-собакам и уходил в сад. Там ложился на живот под деревом, и две-три собаки любовно сторожили его. И так долго читал.

А по вечерам, наоборот, он лежал на спине и рассматривал звездное небо, изучая созвездия по карте, которая прилагалась, кажется, к журналу «Вокруг света» (Л.В. Маяковская, 1931).

Веселым играм и широкому простору детской фантазии способствовало то, что дом Ананова, в который переехала семья Маяковских осенью 1899 года, располагался на месте старинной грузинской крепости.

«Крепость очетыреугольнивается крепостным валом. В углах валов - накаты для пушек. В валах бойницы. За валами рвы. За рвами леса и шакалы». (В. Маяковский. «Я сам»).

К багдадскому периоду относятся и первые художественно-изобразительные впечатления поэта. Летом к Маяковским приезжало много гостей, в том числе молодежи. Среди приезжавших был и студент Петербургского университета Б.П. Глушковский, сын Юлии Феликсовны Глушковской, кутаисской знакомой Маяковских, занимавшийся также в школе «поощрения искусств». Будущий поэт наблюдал, как тот набрасывал в альбом фигуру главного героя пушкинского «Евгения Онегина».

«Рисует. Кожаная тетрадища. Блестящая бумага. На бумаге длинный человек без штанов (а может, в обтяжку) перед зеркалом. Человека зовут "Евгенионегиным"» (В. Маяковский. «Я сам»).

Уже в Багдади Володя по воспоминаниям родных не раз проявлял свое остроумие и находчивость. Тем более, что Владимир Константинович поощрял в детях умение пошутить или придумать что-либо веселое.

«Папа работал в кабинете. Сделав перерыв, зашел к нам и всех затормошил: затеял танцы, схватил толстого, неповоротливого лесничего Савельева, закружил в вальсе. Володя сидел на тахте и громко выкрикнул: «Лев танцует со слоном!». Все засмеялись. Потом папа пригласил девушку в пышном пестром кисейном платье, и Володя опять крикнул: «С пестрой бабочкой на счастье в танцах принял он участье!» (Л.В. Маяковская, 1968)



Маяковский с родителями и А.С. Дреером. Багдади. 1900


Маяковский с родными и знакомыми на мосту около дома К. Кучухидзе. Багдади. 1900


1900

Когда Володе исполнилось семь лет, Александра Алексеевна повезла его в город Кутаис, чтобы готовить к поступлению в гимназию. Мать и сын поселились в доме Юлия Феликсовна Глушковской, которая стала давать Володе уроки.
«Дом обнесен высоким каменным забором, при доме небольшой садик, где росло все: от укропа до пальмы» (Л.В. Маяковская, 1968).
«Володя учится с большой охотой и получает хорошие отметки» (из письма А. А. Маяковской дочерям 10 октября 1900 года).

1902 - 1903

12 июня 1902. Володя сдал экзамены в старший приготовительный класс Кутаисской классической гимназии, и осенью начал в ней учиться.
«Как Володя держал экзамен, я не помню. Но, порывшись в архиве Кутаисской гимназии за 1902 год, я нашел его отметки и текст диктанта, а также подписи учителей, которые производили экзамены».
В архиве за номером 5357 имеется следующий текст диктанта 1902 года для старшего приготовительного класса:
«Вчера я с папой ходил в гимназию. Нам нужно было узнать, когда будут экзамены. Сторож Иван сказал нам, что они будут во вторник. – Господи, о чем меня будут спрашивать учителя?» За эту работу Маяковский получил 4. Работу поправляли Т.С. Дзубинский, В.А. Юркевский. По русскому устному получил 5. Экзаменовали те же учителя: Юркевский и Дзубинский.
По закону божию он получил 4. Экзаменовали: директор О.О. Чебиш, законоучители Тугаринов и Шавладзе.
По арифметике получил 4. Экзаменовали: Л. Я. Семенов, Н. Н. Джомарджидзе (учитель старшего приготовительного класса) и Евстигнеев» (П. Цулукидзе, 1940).
«Приготовительный, 1-й и 2-й. Иду первым. Весь в пятерках. Читаю Жюля Верна. Вообще фантастическое». (В. Маяковский. «Я сам»).

Кроме приключенческой литературы брату, по свидетельству Л.В. Маяковской, нравились стихи Скитальца и Гейне.
В это время старшая сестра готовилась к поступлению в московское Строгановское училище и брала уроки рисования у художника С.П. Краснухи, окончившего Петербургскую академию художеств. Она показала ему рисунки брата, и тот стал заниматься с Маяковским бесплатно. «В это время он рисовал уже довольно хорошо, преимущественно по памяти. Срисовывал и увеличивал крейсера, иллюстрировал прочитанное, рисовал карикатуры на наш домашний быт... Я стала брать уроки рисования у единственного в Кутаисе художника С. Краснухи, окончившего Академию художеств. Рассказывала ему о Володе, о его талантливости и любви к рисованию, показала его рисунки. Краснуха попросил привести брата, сказав, что будет заниматься с ним бесплатно. Володя был несказанно рад... Учитель засиживался с нами, не считая времени, увлекаясь вместе с нами. Он рассказывал нам о русской и западной живописи, об отдельных художниках... Уроки проходили оживленно и интересно. Володя быстро почти догнал меня в рисовании... Мы стали привыкать к мысли, что Володя будет художником» (Л.В. Маяковская, 1931).

По свидетельству классного наставника В.А. Васильева Володя пробовал писать и стихи. Одно из стихотворений попало в руки учителю, и он запомнил его своеобразный ритм.
«Из ученической жизни Маяковского помню следующий случай. Раз в учительской ко мне и Джомарджидзе подошел законоучитель приготовительных классов Шавладзе и сказал:
– Что за странный мальчик этот Маяковский.
– А что случилось? Напроказил? – спросили мы.
– Нет, шалить-то он не шалит, но удивляет меня своими ответами и вопросами. Когда я спросил: «Хорошо ли было для Адама, когда бог после его грехопадения проклял его и сказал: «В поте лица своего будешь ты есть хлеб свой», – Маяковский ответил: «Очень хорошо. В раю Адам ничего не делал, а теперь будет работать и есть. Каждый должен работать». Потом задал мне вопрос: «Скажите, батюшка, если змея после проклятия начала ползти на животе, то как она ходила до проклятия?» Все дети засмеялись, а я не знал, как ответить» (П. Цулукидзе, 1940).


Маяковский с учащимися 1-го класса Кутаисской гимназии. Кутаис. 1903


1904

27 января началась русско-японская война. 30 января во время молебна в гимназии ученики Кутаисской гимназии «произвели беспорядки (шипением)». Трое из учащихся старших классов были арестованы.
«Японская война. Увеличилось количество газет и журналов дома. "Русские ведомости", "Русское слово", "Русское богатство" и прочее. Читаю все. Безотчетно взвинчен... Появилось слово "прокламация"» (В. Маяковский. «Я сам»).

Володя продолжал заниматься рисованием. Однажды он сделал углем рисунки к «Кавказскому пленнику» Льва Толстого и портрет самого писателя. Работы юного гимназиста произвели на окружающих сильное впечатление. Учитель З.П. Мороз проставил Маяковскому за второе полугодие по рисованию высшую отметку – 5 с плюсом.
«Я рисую, и, слава богу, у нас теперь хороший учитель рисования» (Из письма В. Маяковского – Л.В. Маяковской от 15 сентября).


Маяковский (на переднем плане) с родными и знакомыми на крыльце дома Чейшвили. Кутаис. 1904 год


1905

В 1905 году центром антиправительственных демонстраций, митингов, забастовок в Западной Грузии стал город Кутаис.
«19 января толпа молодежи человек в 100 направилась с бульвара по Гимназической улице с революционными песнями и возгласами.
Остановленная полицией, она повернула к базару, а потом в Заречный участок, где и была рассеяна. В этот день арестовано 7 человек. На другой день манифестация повторилась; арестовано 40 человек, в том числе 10 гимназистов; их грозят предать суду. Из толпы были даны выстрелы, ранен в голову городовой» (Вперед (Женева). 1905, 15 февраля).

2 февраля в письме к Л.В. Маяковской сообщал:
«Я, наконец, собрался с багдадским воздухом и пишу тебе. Я на несколько дней ездил в Багдади, потому что, по выражению местных грузинов, у нас в Кутаисе был «пунти». … Я купил спиртовую лампочку и учусь выжигать. Пиши чаще. Прости за ошибки...».

Весной приехала из Москвы старшая сестра:
«Восторженная. Тайком дала мне длинные бумажки. Нравилось: очень рискованно. Помню и сейчас. Первая:
Опомнись, товарищ, опомнись-ка, брат,
скорей брось винтовку на землю.

И еще какое-то, с окончанием:
...а не то путь иной –
к немцам с сыном, с женой и с мамашей...
(о царе).

Это была революция. Это было стихами. Стихи и революция как-то объединились в голове» (В. Маяковский. «Я сам»).
Гимназист Маяковский вовлекается в водоворот революционных событий.
«Речи, газеты. Из всего – незнакомые понятия и слова. … Покупаю все. Вставал в шесть утра. Читал запоем. … Многое не понимаю. Спрашиваю. Меня ввели в марксистский кружок. …. Хожу на Рион. Говорю речи, набрав камни в рот. … Воспринимаю живописно: в черном анархисты, в красном эсеры, в синем эсдеки, в остальных цветах федералисты. … при панике (может, разгоне) в демонстрацию памяти Баумана мне (упавшему) попало большущим барабанищем по голове» (В. Маяковский. «Я сам»).

В разгар революционных событий в Кутаисе будущий поэт рисовал карикатуры на преподавателей, поддерживавших правительство. Так, учителя естествознания он нарисовал в виде лающей собаки.
Владимир с сестрой Ольгой стал часто бывать на спектаклях городского театра, которым руководил замечательный актер и режиссер, человек передовых взглядов и любимец публики Ладо Месхишвили. В октябре они слушали там лекцию приезжего пропагандиста «Что такое политическая свобода».
Одновременно с этим Маяковский утратил всякий интерес к гимназическим предметам.
«Не до учения. Пошли двойки» (В. Маяковский. «Я сам»).

Об этом Александра Алексеевна пишет 12 ноября 1905 года дочери Людмиле в Москву:
«Оля занимается в гимназии, а Володя только бегает на сходки, сейчас тоже побежал в гимназию, несмотря, что уже вечер, он присоединился к группе шестиклассников, к ним приходит студент и читает им новые книги, а Володя очень этим интересуется, он у нас большак, сильно идет вперед и удержать не могу».

Я –
дедом казак,
другим –
сечевик,
а по рожденью
грузин.
В. Маяковский. «Нашему юношеству»